Мне подарили

09:46 08.05.2012
Анна Бердниченко опубликовала запись в сообщество Наши детки

Сказка о страхах

Жил да был в лесу заяц и всегда всего боялся. Треснет сучок вдалеке — заяц дрожит, шелестнет ветер листочками — у зайца душа в пятки...

Жил да был в реке карась и всегда всего боялся. Проплывет мимо щука — карась дрожит, покачнутся от волны водоросли — у карася сердце ёкает


Жила да была в городе девочка и всегда всего боялась. Разобьется вазочка — мама заругает — не посмотрит, что не нарочно. Упадет на улице, коленки разобьет, колготки испачкает и домой идти не хочется — бабушка в угол поставит, а разве получается всегда не падать? Так и жила девочка — старалась близких своих не огорчать, далеко никуда не ходить и плохих поступков не совершать. Конечно, на свете много всего интересного и везде нос свой сунуть хочется, да разве взрослым втолкуешь?! Везде им опасности мерещатся, злые волки да люди нехорошие...Но ведь это от любви, от желания уберечь дитятко родное, кровиночку...али не от любви, а токмо своего спокойствия ради? Ну да девочка такими вопросами не задавалась, а знай себе росла да подрастала.

Вот потихонечку и выросла. Настала пора, когда взрослым девочкам хочется уже других сказок — им не зайчика с волком или скажем Бабу-Ягу с помелом, — им прекрасного принца, да в сияющих доспехах и на белом коне всенепременно подавай (ну на крайний случай уж на красном "Феррари"). А родители девочку все малышкой считают, опекают её пуще прежнего, да силком жизни учат, чтобы ошибок их не повторяла да все равно по их разумению жила. А как так жить, ведь и сами чай не без греха, да и правда-то — она у всех разная? Подумала тут девочка, подумала, да и взбунтовалась — не хочу, мол, по вашему, хочу по своему уму жить. Хорошо ли жила, плохо ли, о том речи вести не будем,

да только счастлива она была в то время, от того, что свобода — это лучшее, что есть у человека на свете. Отсутствие страха и возможность парить как птица — величайший дар, который с годами уходит, это уж у кого по какой причине: но наверно, одна из главных — СТРАХ не соответствовать.

Не соответствовать нормам того серенького большинства, который и составляет массу ТРУСОВ, боящихся жить, и, потому придумывающих каноны по которым живет это "Общество ТРУСОВ". Люди, выбивающиеся из этого круга, нарекаются сумасшедшими или белыми воронами, или чудаками. Чаще всего, большинство людей мутируют в Трусов под влиянием окружающей среды и из чувства ложного самосохранения. Обратно мутируют единицы...Жизнь у таких "мутотрусов" серенькая, как заячья шкурка, и спокойная.

Они спокойно размножаются в неволе, берут с рук еду и очень послушны. Великолепно приспосабливаются к начальству и в выходные совершают двухчасовой моцион — для улучшения пищеварения и чтобы похвастаться перед другими особями оперением. Умирают в кругу родственников и друзей от старости, ожирения или других излишеств мирного существования.

Долго ли, коротко ли, а вышла девочка замуж. Да все у нее было замечательно. Родители тут ею не нахвалятся, вот, мол, какая сознательная дочка выросла: и замуж вышла, и в институт пошла, и хозяюшка. Девочка и сама собой любуется да красуется.

Шло время: девочка умнела не по дням, а по часам, да становилась просто мечтой всех родителей, а юношеские шалости да проделки, списанные на возраст, уж и позабылись.

Девочка стала девушкой, а потом женщиной. Когда пришла пора, она стала мамой. Причем хорошей мамой, заботливой, а не кукушкой какой перелетной да беспечной. Старалась все делать сознательно и по правилам, перечла массу литературы (научной и не очень), и все думала, как деточку свою родную счастливой сделать.

Да вот беда, закручинилась она вдруг, да запечалилась. Дом — полная чаша, сама умница да красавица, дочка растет не по дням, а по часам, муж хороший да ласковый, а счастья-то и нету, зови его, не зови. Стала тут она думу думать великую, искать, в чем печаль её, да страдание. Долго искала да думала, а ответ сам собой пришел, да ко времени: подвернулись тут книжки умные, пропелись песни светлые — вся Вселенная будто радуется, помогает душе потерявшейся. И проснулась тут будто девочка, словно шоры с очей упали...

"Боже мой, это Мир мой прекрасный, ну зачем от него затворилась я, ну зачем от него отступилась я, ведь живем-то мы, может, единожды — как же время я трачу попусту! Жизнь пройдет, что скажу я детушкам? Что читала я книги глупые, хлопотала я как наседушка, а потом стала старой бабушкой? Где картины мои ненаписанные, где стихи мои непрочитанные — пропылилось все да рассохлось и в помойку попали остаточки...

Была птицею поднебесною, а теперь только вижу в зеркале только курицу-птицу ощипанную, да и в суп-то уже негодную?!

Не хочу я такой доли курицы, не хочу я быть серым заюшкой, не хочу я быть рыбкой-карасиком. Хочу гордой быть птицей соколом, высоты не боюсь заоблачной, не пугают меня превратности, и я волка встречу — сама его съем, на дракона я нападу с мечом, пусть все сами меня пугаются, да от рыка того разбегаются.

Не хочу я бояться взглядов косых на своё оперенье белое, не страшусь ничуть перешептываний за спиной своей о чудачности.

И теперь скажу громким голосом: Здравствуй, Мир ты мой, я твоя лишь дочь, я люблю тебя всей душой своей, я приму тебя в горе, в радости, я не изменю никогда тебе, за стенами уж я не спрячуся, в тихом омуте не сокроюся. Буду, буду петь песни звонкие, буду я летать в небо звездное, постараюсь я быть СВОБОДНОЮ!".



http://goryunova.niv.ru

Метки: сказки
10:59 30.04.2012
Анна Бердниченко опубликовала запись в сообщество Мир танца

Сказка о танце

Она танцевала на лугу, когда он впервые встретил её. Кругом царила осень. Покачивались на ветру пожелтевшие травы, словно вторили они мелодии лесной таинственной. А листья пестрые хороводом тесным кружили вокруг неё.

Маленькую, с рыжей копной волос и детским личиком, с россыпью веснушек увидел он её. И на этом лице, подобно озёрам, сияли два глаза. А взгляд был глубокий и непостижимый, как дно морское.

Он стоял и смотрел, как легко отрываются от земли её маленькие ножки. Как парит она над миром, облачённая в свет. Как развеваются волосы её на ветру, напоминая танец огненный. И вот на мгновение чудится ему, что уже не девчушка это, а крохотная искорка оторвалась от великого костра матери осени.

Кто она не знал он. Много раз гулял он по этим тропинкам, в поисках вдохновения. Много раз выходил он на этот луг, затерявшийся в самом сердце леса. Но не разу не встречал он существа прекраснее и загадочнее, чем это.





Сколько времени он любовался ею неизвестно. Только звонкий голос неожиданно раздался в его сердце: "Что же ты не танцуешь вместе со мной?" И он удивился, услышав собственный ответ: "Я не умею", ибо танец был его профессией, а мировая слава — лучшее доказательство, что делал он свою работу превосходно. Превосходно, т. е. с математически выверенной точностью. Но почему же это не приносило ему радости? Потому ли, что в его точных движениях не хватало чего-то? Чего-то, таящегося за пределами разума, и неподдающегося логическому объяснению? Может, именно на этот вопрос он искал ответа в тишине осеннего леса.

И снова вопрос повторился, как эхо: "Почему ты не танцуешь?". Живительный голос отвлёк его от горестных размышлений. И вновь услышал он свой ответ: "Я не могу". А голос всё не уступал, разливаясь в его сердце тёплым молоком с запахом мёда: "Иди! Танцуй со мной! Это так здорово!" И смех её эхом отразился в каждом листочке на дереве, и в каждой песчинке земной.

Он не знал, как ему поступить. То ли страх сомнения сковал его руки и ноги. То ли просто забыл он, что совсем недавно считал ремесло танца самым главным из своих достоинств. А смех продолжал звенеть уже в вышине: "Иди же! Не бойся!"

— Что я должен делать? — спросил он.

— Просто слушать, — расцвёл ответ.

— Как слушать? — не понимал он.

— Сердцем, — отвечал голос.

— Но как? — спрашивал он.

А её голос всё лился и лился. И чем дольше он слышал его, тем меньше сомнения одолевали его: "Твоё сердце — это ладья, сотканная из мудрости. Просто плыви в ней".

Как её ладони очутились в его руке, он не помнил, а когда это произошло, он почувствовал необыкновенную лёгкость и красоту, которыми наполнилось всё тело. "Я покажу тебе, и ты больше не будешь бояться", — ласково звучал её голос в самой глубине.

И вдруг, сердце его перестало существовать в виде маленького дрожащего комка. Оно стало расти и наполняться светом. И чем больше оно становилось, тем меньше становился он. А когда сердце достигло такого размера, что он стал ощущать себя песчинкой, то грани исчезли, как будто их и не было. И вот уже нет ни его, ни сердца, а всё едино.

Тут же их подхватило невидимым вихрем, и... они взмыли в высь. Она держала его за руку, как новорожденного, чтобы он не упал. Ибо мир, который открылся ему, был для него неведомым и пугающим. Но ему нравился этот мир. Ему нравилось новое ощущение, как будто он перестал существовать, как нечто отдельное, и теперь существовал, как неделимое целое с миром. Он был деревом и чувствовал, как разливаются в нём жизненные соки от корней до крошечного листочка. Чувствовал, как медленно течёт время сквозь его кору. И в то же время он был мотыльком, который танцевал на золотых колосках пшеницы. Он чувствовал, каждый мах крыла птицы, и каждый мускул, что его расправляет. Он был солнцем и чувствовал, как наполняется любовью, и светом отдаёт её всему живому. И в тот самый миг, когда луч солнца достигал земли, он был травинкой и купался в нежном потоке света.

Всё живое дышало в нём, и, и во всём живом дышал он. Мир был наполнен дыханием любви. Всё живое имело своё особенное движение, свой ритм, свой такт. У реки в долине, движения были плавные, а ритм умеренный.

А горный ручей двигался быстрыми скачками, прыгая с камня на камень. Он чувствовал лёгкость и внезапность ветра, и тяжесть и непоколебимость камня.

Всё в мире раскрывало перед ним свою суть. Всё менялось, и, менялись движения, а потом возвращалось на круги своя.

В какой момент или миг, не известно, но он понял, что её рука больше не держит его. Он сам, без чьей либо помощи парил над землёй, и движения всего сущего были известны ему. Страха больше не было, он даже не помнил этого чувства. Он вдруг понял нечто, что открылось ему внезапно. Что так долго он силился понять, но что всегда было с ним. И тогда взглянул он на луг и увидел, что он один. Он один в сотканном из света одеянии и рыжей копной волос кружится в танце под музыку стихий, а из-за дерева на него зачарованно смотрит человек.


Еринская Надежда http://www.ljpoisk.ru/

Метки: сказки
10:37 30.04.2012
Анна Бердниченко опубликовала запись в сообщество Наши детки

Сказка про облачко




Жило-было себе на свете маленькое веселое белое Облачко.

Больше всего на свете оно любило превращаться во что-нибудь интересное.

Например, ему нравилось быть лошадкой, особенно, когда Облачко играло вместе с Ветерком. Ветерок подхватывал белую лошадку, в которую превращалось Облачко, и нес ее быстро— быстро.

Тогда людям, которые смотрели в это время на небо, казалось, что это и впрямь по небу бежит чудесная белая лошадка.

Потом еще Облачку нравилось быть большим старинным замком с двумя круглыми башнями и маленькими окошками. Еще Облачку нравилось быть паровозиком и пускать белый пар из трубы, и чтобы Ветерок подхватывал этот дым и разносил его далеко-далеко по всему небу.

А еще Облачку очень нравилось мечтать о том, что будет, когда оно вырастет.

– Вот когда я вырасту, – думало Облачко, – то буду самым-самым счастливым облаком в мире! И все будут на меня смотреть и радоваться. А я для всех буду превращаться!

И Облачко придумывало, во что же оно будет превращаться:

– Чтобы было интересно мальчикам, – рассуждало Облачко, – я могу превратиться в морячка в бескозырке. Или нет, лучше в машинку. Ветерок понесет меня быстро-быстро как будто я участвую в гонках. А для девочек я могу превратиться в куколку, такую, в белом нарядном платьице с большими бантами. Для взрослых дядей и тетей я могу превратиться в часики, чтобы они не опаздывали и тогда они всегда будут обращать на меня внимание. А для бабушек и дедушек я могу превратиться в красивую скамеечку с высокой спинкой. Вот каким полезным я могу стать, когда вырасту.

И от этих мыслей Облачко хотело как можно скорее сделаться взрослым, чтобы его почаще замечали, ведь когда по небу летит маленькое облако, люди почти никогда на него не смотрят – ну, летит себе и пусть летит.

А когда вдруг неожиданно появляется большое облако, люди поднимают головы вверх, показывают на него руками и о чем-то переговариваются между собой.

– Наверное, они восхищаются большими облаками, – думало маленькое Облачко, – раз уделяют им столько внимания.

–Я тоже хочу быть взрослым-превзрослым и как можно скорее! – заявляло оно соседним облакам.

Но не все взрослые облака нравились белому Облачку.

Бывали облака, которые летели медленно-медленно, были они тяжелые-тяжелые, с сизыми носами и мокрыми глазами. Когда они проплывали мимо, никто не смел к ним приблизиться и никогда не расспрашивал, куда они летят и зачем. Маленькие облачка всегда придумывали между собой про них всякие дразнилки.

– Не хотело бы я вырасти в такое вот облако, – рассуждало белое Облачко, – это просто глупо – быть таким хмурым. Это не правильные облака, – решило Облачко и дало себе слово никогда не плакать.

Так время шло и шло, а Облако постепенно росло и росло. И странное дело, почему— то со временем ему все реже и реже хотелось во что-нибудь превращаться.

Иногда, бывало, мелькнет мысль, а не превратиться ли, например, в жирафа или, скажем, в слона, но потом Облачко сразу думало:

– А зачем превращаться? И так носишься целый день по небу туда-сюда, туда-сюда и все равно тебя никто не замечает. Жизнь такая тяжелая штука и я само становлюсь все тяжелее и тяжелее, все ближе и ближе опускаюсь к земле. Скоро, глядишь, зацеплюсь за верхушки деревьев в лесу, да так и останусь висеть на одном месте.

Молодые облачка все чаще стали замечать слезы на глазах взрослого Облака и постепенно все перестали с ним играть, потому, что оно все время было хмурым и стало похоже на тучу.

Оно плыло по небу в одиночестве и вокруг него носился уже не просто ветерок, а целый ветрище.

– Почему мне так тяжело жить? – однажды спросило у Ветра Облако, – Я уже не то, что прежде. Мне постоянно приходится сдерживать слезы, того и гляди, разрыдаюсь, – жаловалось оно. А кому я такое нужно – плачущее облако?

– Ну, что ты, Облако, не расстраивайся, – шумел Ветер, – Просто ты такое – то смеешься, то плачешь, что же тут плохого?

– Но я не хочу плакать, совершенно не хочу плакать, – категорично заявляло Облако.

– Но ведь ты – это ты, – отвечал ему Ветер, – если ты перестанешь плакать, ты перестанешь быть самим собой. К тому же, все взрослые, бывает, плачут, особенно облака.

– Нет, я решило, – сказало, как отрезало Облако, – я никогда не буду плакать.

– Как же ты это сделаешь?– спросил Ветер, – Ведь слезы – это нормально.

– Очень просто, я давно уже все обдумало. Я полечу к Солнцу, пусть оно высушит все мои слезы!

– Но ты не можешь лететь к солнцу, – зашумел Ветер, – Ведь оно высушит тебя.

– Ну и пусть, – упрямилось Облако, – зато я стану таким как раньше – веселым и беззаботным.

И Облако собралось взлететь как можно выше.

– Нет, ты не можешь, – закричал ему Ветер, – ведь если солнце тебя высушит, это будешь уже не ты, точнее сказать, ты тогда совсем исчезнешь! Как ты не поймешь, с вами, облаками, всегда так – сначала, пока вы маленькие, летаете себе по небу и превращаетесь во что угодно, потом взрослеете, становитесь хмурыми и тогда вас называют тучами. Потом вы поплачете и снова превращаетесь в легкие облачка. Это нормально.

– Нет, я ничего не понимаю, – чуть не плакало Облако, вытирая носовым платком свой лиловый нос, – я всегда считало, что плачущие облака – это абсолютная нелепость, так не должно быть. И кто только придумал эти ужасные слезы – мокрые и холодные? И вообще, я дало себе слово никогда не плакать.

– Ну и зря, – сказал Ветер, – глупо что-то говорить о себе, когда ты не знаешь кто ты, какой ты и зачем ты. Вот скажи, разве могло ты предположить, что когда-нибудь станешь таким огромным тяжелым сизым облаком?

– Конечно, нет! – воскликнуло Облако, – я думало, что буду огромным, но что бы таким!!!

– А можешь себе представить, что когда поплачешь, сразу полегчает и ты снова станешь легким. А еще можешь себе представить, хотя это, конечно, трудно, что ты очень нужно, особенно, когда льешь слезы.

– Нет, это совершенно невозможно! – отвечало Облако, – И я должно в это поверить? Поверить в то, что я кому-то очень нужно? Такое сизое и мокрое? Да ты просто смеешься надо мной, как и я когда-то смеялось над такими же плачущими облаками. Я слышало однажды как белые облака шушукались у меня за спиной, думаешь мне это очень приятно?

– Вовсе я над тобой и не смеюсь, а что бы ты знало, если не будешь ни над кем смеяться, то и над тобой никто не будет смеяться. А от того, чтобы стать мокрым и сизым ни одно облако не застраховано, поэтому никогда не смейся над другим, ведь и сам запросто можешь оказаться на его месте. Поначалу это кажется невероятным, но теперь ты ведь знаешь, что это правда?

– Да, именно так со мной и произошло, – вздохнуло Облако, – Теперь я даже не знаю чего от себя ожидать!

– Вот глупенькое, – рассмеялся Ветер, – разве ты не знаешь, что есть законы, которым ты подчиняешься?

– Серьезно? – недоверчиво нахмурило брови Облако.

– Серьезно, – сказал Ветер, – я, конечно, тоже не все знаю, но на самом деле и я этим законам подчиняюсь.

– Ты знаешь, – сказало Ветру Облако, – мне сейчас это трудно, но похоже я уже кое что понимаю. Если я сейчас поплачу, то снова превращусь в белое облачко, если я буду смеяться над другими, то и они будут надо мной смеяться.
Это такие законы?

– Ну, да, – объяснял Ветер, – только многие их не знают, а потом удивляются тому, что с ними происходит.

– Прямо как я, – сказало Облако и разрыдалось. Что тут началось! Люди повыбегали из своих домов и стали танцевать под дождем, протягивая к небу руки.

– Ну, наконец-то, – кричали они, – целый месяц ни капли не упало, все облака да облака, ни одной приличной тучи не было. А тут на тебе – целый ливень. Вот это подарок!

После этого случая Облачко кое что о себе уже знало и не пугалось, когда становилось мокрым и сизым.

– Просто это такой закон, – говорило себе Облако, – Надо бы побольше узнать таких законов, чтобы знать как себя вести. Интересно, у кого же их узнать-то?

– Наверное, – решило оно в конце концов, – узнать их можно у того, кто их придумал. Гениальная мысль! – похвалило само себя Облако.

Оно даже не могло себе представить, что именно с этой мысли в жизни начинаются самые большие открытия.
http://e-kosinova.narod.ru

Метки: сказки
11:59 20.02.2012
Анна Бердниченко опубликовала запись в сообщество Наши детки

Горячие блины для Зимушки зимы (детская сказка)

У-у-у, у-у-у, — завывал ледяной ветер. Он пронизывал насквозь и заставлял ежиться людей даже в теплых шубах и шапках. Мать с сынишкой Ваней шли пешком по заснеженной дороге из города к себе в деревню. Мать качалась от порывов ледяного ветра. Мальчик, сначала весело скакавший по дороге, вскоре замерз и притих.
Вдруг на дороге из снежного вихря показалась прекрасная дама в белой пуховой одежде.
— Мама, смотри, какая красивая тетя! Откуда она взялась? — воскликнул Ваня.
— Тихо, сынок, это сама Зимушка-Зима. Молчи, поклонись и иди, — прошептала мать.
— Не проходите мимо, люди добрые, пожалуйте ко мне в гости, или боитесь меня? — усмехнувшись, спросила красавица Зима. Она махнула рукой, и из снежного вихря появился на дороге белый конь с санями.
— Здравствуй, Зима. С радостью съезжу к тебе в гости, только сына к бабушке отведу. Маленький он еще, рано ему по гостям ездить — ответила, побледнев, мать.
— Хорошо, жду тебя здесь, — согласилась Зима, — да смотри, не обмани меня.
— Я мигом вернусь. Вон деревня наша на горке видна, — пообещала женщина и бегом припустилась в деревню.
Бабушка уже поджидала их. К приезду дочки и внука, она замесила последнюю белую муку на сметане и поджарила огромный круглый горячий блин.
— Заходите, заходите, мои родные. Садитесь, отведайте мой блинок. Он, как теплое солнышко, сразу вас согреет, — ворковала бабушка.
— Ой, как вкусно пахнет! Я никогда такого блина не пробовал, — обрадовался мальчик.
Женщина раздела и поцеловала сыночка. А сама постояла одну минутку и решительно сказала:
— Пусть Ванечка кушает, а мне пора идти, я обещала.
Бабушка расспрашивала и просила ее остаться, но женщина, вздохнув, распахнула дверь и исчезла в белой метели.
Она шла по дороге и мысленно прощалась со своим домом. Вот и Зимушка-Зима показалась на дороге. Ледяным холодом повеяло от ее белоснежной повозки.
В этот момент сзади раздался крик мальчика.
— Подожди, мама, подожди, Зима! Я вам блин горячий несу.
Мальчик второпях забыл надеть пальтишко и от холода стучал зубами, но сказал громко и рассудительно:
— Нельзя же в гости без подарка ездить. У Зимы дома, наверное, холодно, а бабушкин блин теплый и круглый, как солнышко. Он согреет вас.
Посмотрела Зима на блин и вдруг улыбнулась. Сразу вьюга затихла, и теплом повеяло.
— Ладно, живите, весну встречайте, а мне пора на Север лететь, — сказала Зима и исчезла.
— Мама, почему Зима мой блин не взяла? Она на нас обиделась? — спросил мальчик.
— Нет, сынок! Она просила тебя скушать этот блин в ее честь, — засмеялась мама.
Ванюша ничего не понял, но блин съел с удовольствием.
С той поры и появился обычай Зимушку-Зиму блинами горячими и круглыми как солнышко провожать. Чтобы не сердилась она и напоследок людей не морозила.


Метки: сказки
09:11 11.02.2012
Анна Бердниченко опубликовала запись в сообщество Искусство жить

Сказака о любви

В одном лесу жил Ежик. Ты знаешь, какие обычно бывают ежики — деловитые и солидные, часто они любят шуршать по ночам иголками в траве. А этот Ежик любил по ночам мечтать. Иногда он делал это не один — у Ежика была знакомая Звезда. Это хорошо, когда у тебя есть с кем разделить свои мечты... К сожалению, они не могли часто видеться: иногда им препятствовали тучи, а иногда Земля поворачивалась не тем боком и мешала им встретиться. "Подумать только, — восклицала иногда Звездочка, — нас разлучает закон всемирного тяготения!"

После долгой разлуки Ежик обычно говорил:

— Звездочка, я очень соскучился. Я так долго ждал тебя — почти вечность!
— Ты же знаешь, насколько сильными бывают иногда обстоятельства, — говорила Звезда.
— Да, я знаю, — вздыхал Ежик.

А больше они не говорили ничего. Они тихо мечтали вместе.
А когда приближалось утро, Звезда говорила:

— Мне пора.
— Я буду ждать тебя, — говорил Ежик, — я знаю, что это опять будет очень долго, но я все равно буду ждать тебя, возвращайся скорее!
— Я вернусь, ты же знаешь, — говорила Звезда.
— Да, я знаю, — улыбался Ежик.

Ведь это так важно — знать, что тот, кого ты ждешь, обязательно вернется, несмотря даже на всемирные законы...


http://www.babyblog.ru

Метки: сказки
13:42 01.12.2011
Анна Бердниченко опубликовала запись в сообщество Искусство жить

Зимняя сказка

С утра падал снег. Медвежонок сидел на опушке леса на пеньке, задрав голову, и считал, и слизывал упавшие на нос снежинки. Снежинки падали сладкие, пушистые и прежде, чем опуститься совсем, привставали на цыпочки.
Ах, как это было весело!
"Седьмая",— прошептал Медвежонок и, полюбовавшись всласть, облизал нос. Но снежинки были заколдованные: они не таяли и продолжали оставаться такими же пушистыми у Медвежонка в животе.
"Ах, здравствуйте, голубушка! — сказали шесть снежинок своей подруге, когда она очутилась рядом с ними.— В лесу так же безветренно? Медвежонок по-прежнему сидит на пеньке? Ах, какой смешной Медвежонок!"
Медвежонок слышал, что кто-то в животе у него разговаривает, но не обращал внимания.
А снег все падал и падал. Снежинки все чаще опускались Медвежонку на нос, приседали и, улыбаясь, говорили: "Здравствуй, Медвежонок!"
"Очень приятно,— говорил Медвежонок.— Вы — шестьдесят восьмая". И облизывался.
К вечеру он съел триста снежинок, и ему стало так холодно, что он едва добрался до берлоги и сразу уснул. И ему приснилось, что он — пушистая, мягкая снежинка... И что он опустился на нос какому-то Медвежонку и сказал: "Здравствуй, Медвежонок?" — а в ответ услышал: "Очень приятно, вы — триста двадцатая..."
"Лам-па-ра-пам?" — заиграла музыка. И Медвежонок закружился в сладком, волшебном танце, и триста снежинок закружились вместе с ним. Они мелькали впереди, сзади, сбоку и, когда он уставал, подхватывали его, и он кружился, кружился, кружился...
Всю зиму Медвежонок болел. Нос у него был сухой и горячий, а в животе плясали снежинки. И только весной, когда по всему лесу зазвенела капель и прилетели птицы, он открыл глаза и увидел на табуретке Ежика. Ежик улыбался и шевелил иголками.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Медвежонок.
— Жду, когда ты выздоровеешь,— ответил Ежик.
— Долго?
— Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом — сразу перетащил все свои припасы к тебе...
— И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке?
— Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу сушеную травку...
— Не помню,— сказал Медвежонок.
— Еще бы! — вздохнул Ежик.— Ты всю зиму говорил, что ты — снежинка. Я так боялся, что ты растаешь к весне...



Метки: сказки
Мы — это то, что мы публикуем
Загружайте фото, видео, комментируйте.
Находите друзей и делитесь своими эмоциями.
Присоединяйтесь
RSS Анна Бердниченко
Войти